Новобранцы внимательно — насколько позволяло скудное освещение — изучали бумажки с инструкцией, выданные каждому перед посадкой. В ней подчеркивалось, что челнок типа «Корморан-II», на борту которого они находятся, является надежным, проверенным многолетней эксплуатацией средством высадки с многократным дублированием основных узлов и высокоэффективной системой вентиляции и жизнеобеспечения. Там же убористым шрифтом перечислялись различные нештатные ситуации, при которых обитателям десантного отсека предписывалось использовать аптечки, ручные огнетушители, химические кислородные патроны или надувные спасательные жилеты. От обилия аварийных пунктов сохло во рту.

Самые важные сведения о предстоящем полете сообщил сержант Санин.

— Посадка будет жесткой, — сказал он и оглядел притихших солдат. — Тут у них иногда постреливают, потому челноки приземляются круто, с большой высоты. С противозенитным маневром.

— И как, помогает? — спросил новобранец по фамилии Глазер.

Улыбка сержанта была словно реклама провинциального зубопротезного кабинета.

— Иногда.

Температура в отсеке как-то резко понизилась.

К счастью, ожидание тянулось недолго. Пилот что-то неразборчиво каркнул по корабельной трансляции, зашипел воздух, двигатель под ногами болезненно кашлянул, словно огромное животное, затем последовало несколько сильных толчков. Уши заложило от резкого перепада давления. На мгновенье Бруку показалось, что пол и потолок поменялись местами — кораблик вышел из поля искусственной гравитации транспорта. Потом челнок задрожал, взревел и устремился к планете. Экран затопило багровое пламя. Рев за бортом, едва приглушенный звукоизоляцией, стал таким плотным, что, казалось, его можно коснуться рукой.